лет. Я наслаждался оперой, те-
атрами, кафе, пищей.

Туман начал рассеиваться. Несмотря на репутацию,
венские девушки особенно не привлекали меня. У меня
никогда не было связей в Вене. Там существовали ми-
зерные различия между крайностями буржуазного пури-
танства и проституцией. Свободное и легкое вступление
в сексуальные взаимоотношения, которые были хорошо
знакомы мне по Берлину и Франкфурту, здесь отсутст-
вовали.

Я получил ассистентскую ставку в психиатрической
больнице, где Вагнер Курегг, знаменитый своим маля-
рийным лечением церебрального сифилиса, и Пауль
Шильдер были моими боссами.

Шильдер был яркой личностью и имел достаточно
хорошее понимание структуры и функций в организме.
Я не чувствовал себя комфортно на его лекциях. Его

50

\
>

высокий голос и беспокойные движения наводили на
меня страх. Все же было нечто привлекательное и честное
в нем.

Другой психоаналитик, который произвел впечатление
на меня, был Пауль Федерн, особенно его предложение
во время лекции. Представьте себе величественную пат-
риархальную фигуру, говорящую: . Там была атмосфера, в ко-
торой поощрялось обычно только умственное совокуп-
ление.

Когда я встретил его позднее в Нью-Йорке, мы много
дискутировали о природе Эго. Orf видел Эго, как реаль-
ность, я занимал позицию, что - только символ
идентификации. Я не желаю обсуждать прямо сейчас
эту сложную проблему.

Моими контролерами были Елена Дейч и Хирчман,
теплый, беспечный человек. Когда я спросил его однаж-
ды, что он думает о различных развивающихся парафрей-
дистских школах, его ответ был таков: .

Елена Дейч, с другой стороны, казалась мне красивой
и холодной. Однажды я сделал ей подарок, и вместо
получил в ответ интерпретацию моего
поступка.

Мастер был где-то там, на заднем плане. Пытаться
встретиться с ним было очень самонадеянно. Я еще не
заслужил подобную привилегию.

В 1936 году я думал, что заслужил. Разве не был я
главной движущей силой создания одного из его инсти-
тутов и разве не я пересек 4000 миль, чтобы участвовать
в его конгрессе (я испытал непреодолимое желание на-
писать о ЕГО конгрессе).

Я договорился о встрече, меня встретила пожилая
женщина (я полагаю, сестра), и ждал. Потом дверь от-
крылась на 2,5 фута, и вот он перед моими глазами.
Казалось странным, что он не покидает дверной проем,
но в то время я ничего не знал о его фобиях.

. , - спросил
он. Я не помню остального четырехминутного разговора.
Я был шокирован и разочарован. Один из его сыновей

51

был направлен пригласить меня на обед. Мы ели мое
любимое блюдо - запеченного гуся. Я ожидал быстрой
реакции, но был просто ошеломлен. Потом
медленно, медленно пришла избитая фраза: .

Даже в последние несколько лет, при более сбалан-
сированном рассудке, эта встреча остается одной иа че-
тырех главных моих неоконченных ситуаций, когда я не
смог хорошо выдержать тон, хотя имел преимущество.
Я не сделал ни одного прыжка с парашютом. Я никогда
не занимался ловлей жемчуга (хотя открыл школу в
Монтери и мог научиться этому).

И последнее, но не самое безболезненное, иметь раз-
говор с Фрейдом один на один и не указать ему ошибки,
которые он совершил.

Эта огромная потребность появилась недавно, как ни
странно, во время шутовской сессии с практикантами.
Эта сессия была, как и сотни других, записана на видео-
магнитофон, и снята на кинопленку.

Мой разрыв с фрейдизмом произошел несколькими
годами позже, но призрак его никогда полностью не
исчезал.

Прочий в мире, Фрейд, твой упрямый свято-дьяволь-
ский гений. Это история моих четырех разочарований
в 1936 году со дня Рождества Христова.

Путешествие 1936 года по Европе было, без сомнения,
сплошным разочарованием, и хотя не все повернулись
против меня, но только немногие были со мной. Я не
чувствовал одобрения, например, от Эрнста Джонса, моего
покровителя в Южной Африке. Он даже отнесся с эн-
тузиазмом к некоторым замечаниям, которые я сделал в
дискуссии о тревоге.

После конгресса мы провели несколько дней в горах
Венгрии. Он заметил во время игры в шахматы: . Я крепко при-
жал этот комплимент к моей слегка осевшей груди.

Я не помню, как вернулся в Йоганнесбург. Возможно,
морем, так как полеты в этот уголок мира еще не были
отлажены. Мое самоуважение получило сильный удар, и
я чувствовал себя свободным в это время. Между моими

52

полюсами никчемности и самонадеянности, казалось, рас-
тет нечто подобное центру уверенности. Нет, это не-
правда. Эта уверенность уже