- приход к власти Гитлера.

Райх также был вынужден уехать в спешке. Он от-
правился в Норвегию. С этого времени, казалось, он стал
крайне своеобразным. Исключая наличие его книги, пе-
реведенной одной из десяти моих южноафриканских сту-
денток, Сильвией Берман, я потерял связь с ним до того
времени, когда увидел его на психоаналитическом кон-
грессе в 1936 году. Он был третьим разочарованием. Он
сел отдельно от нас и с трудом узнал меня. Он сидел
долго, тараща глаза и размышляя.

Я вновь потерял связь с ним, до тех пор, когда
десятью годами позже посетил его кратковременно в
Штатах. Тогда я действительно испугался. Он был раздут,
как огромная лягушка-бык, лицевая экзема стала еще
интенсивнее. Голос ревел надо мной напыщенно, недо-
верчиво вопрошая: .

Потом я навел справки. Вот что я узнал.
Его первое открытие - мышечная броня было важным
шагом вслед за Фрейдом. Оно опустило абстрактное

45

понимание сопротивления вниз, на землю. Сопротивления
теперь стали функциями всего организма. И анальное
сопротивление, этот упрямый осел, вынуждено было от-
дать свою монополию на.сопротивление.

Другим шагом вперед от жизни на кушетке был тот
факт, что терапевт фактически входил в контакт с па-
циентом. вступило в свои права.

Позже, когда я стал работать с несколькими пациен-
тами, которых лечили последователи Райха, я обычно
обнаруживал некоторые параноидальные симптомы, впро-
чем, не тяжелые и легко снимаемые. Затем я иначе
взглянул на теорию брони и понял, что она сама по себе
носила параноидальный характер. Она предполагала на-
ступление извне и защиту от окружающей среды. Мы-
шечная броня, фактически несет функцию смирительной
рубашки, защиты от взрывов изнутри. Мышцы берут на
себя функцию взрыва, направленного внутрь.

Мое второе наблюдение относительно теории брони
заключается в том, что оно подкрепляет теорию дефе-
кации Фрейда. .

Природа не столь расточительна, чтобы создавать эмо-
ции как помеху. Без эмоций мы являемся мертвыми,
скучными, неувлеченными машинами.

Третье наблюдение таково, что все эти открытия -
это экстернализированный, отрицаемый и проекционный
материал, который может восприниматься и становиться
частью Я. Они способствуют образованию параноидальных
черт. Другими словами, материал, который проявляется
в этих открытиях, еще осознается как чужеродный: все
эти изменения носят локальный характер. Возможность
роста и становления целостности теряется.

Однако, по сравнению с важностью этого шага по
направлению к созданию целостного подхода, мои на-
блюдения не имеют особого значения.

Не так обстоит дело с оргоном, измышлением Райховой
фантазии, которая является просто заблуждением.

Я могу понять, что произошло. Оставляя реальность,
поддающуюся проверке вне сферы сопротивления, он

4<

вынужден был сделать то же самое и с главным термином
Фрейда - либидо.

Сопротивление существует действительно, вне всякого
сомнения, однако, либидо являлось и остается гипоте-
тической энергией, придуманной Фрейдом для объясне-
ния его модели человека. Райх загипнотизировал и себя,
и своих пациентов верой в существование оргона, как
физического и видимого эквивалента либидо.

Я исследовал функционирование оргона-ящика и ряд
его владельцев и постоянно обнаруживал заблуждение:
внушаемость, которая могла быть ориентирована в любом
направлении, которое мне нравилось. Райх умер в тюрьме,
но не отказался от своей навязчивой идеи. Полагая,
очевидно, что оказался гением, он тем не менее в большей
мере снискал себе славу .

Писать о четвертом разочаровании - моей встрече с
Фрейдом - еще труднее. Нет, это неправда. Я предвидел,
что это должно быть более трудным, потому что в мой
эксгибиционистский период я имел смутные представле-
ния на этот счет и делал вид, что знаю больше о Фрейде,
чем это было на самом деле. Фактически, за исключением
С. Фриндландера и К. Гольдштейна, мои встречи с такими
знаменитыми людьми, какими были Эйнштейн, Юнг, Ад-
лер, Ян Смит, Марлен Дитрих и Фрейд, были случайными.
Это неожиданное столкновение, в основном не имевшее
другого результата, кроме возможности похвастать и ока-
зать косвенное влияние на слушателей через значимость
собственной персоны - волшебство затмевающего взгля-
да и мнения.

Я провел полдня с Альбертом Эйнштейном: непре-
тенциозность, теплота, несколько ложных политических
прогнозов. Я вскоре утратил самоконтроль, редкое удо-
вольствие для меня в то время. Я все еще люблю ци-
тировать его высказывание в то время: не совсем уверен относительно Вселенной>.

Моя встреча с Зигмундом Фрейдом, произошедшая