контртрансформацией>,
и др. - трюк,
который обычно ошеломлял меня и который я никогда
не мог повторить. Неудивительно, что Феничел часто
терял со мной терпение.

37

Трудно представить ту огромную разницу в судьбе,
которая существовала между нашей жизнью в Амстердаме
и годом позже, в Иоганнесбурге (Южная Африка).

В апреле 1933 тода я пересек германо-датскую границу
со ста марками (25 долларов), спрятанными в зажигалке.
В Амстердаме я жил вместе с целым рядом эмигрантов
в доме, предоставленном еврейской общиной.

Мы жили довольно тесно. Атмосфера) конечно, была
подавленной. Многие оставили в Германии близких род-
ственников. Хотя депортация еще не была в полном
разгаре, мы ощущали сильную опасность. Как большин-
ство эмигрантов, покинувших Германию так рано, мы
были чувствительны к приготовлениям к войне и созда-
нию концентрационных лагерей.

Хотя Лора и наш первый ребенок нашли прибежище
у ее родителей, я не был уверен, что они находились в
безопасности, поскольку я был занесен в нацистский
черный список. Они приехали в Голландию несколькими
месяцами позже. Мы подыскали маленькую мансарду, где
жили следующие несколько месяцев в крайней нужде.
В то время я пытался сделать все возможное для нашей
жизни на милостыню с двумя людьми, память о которых
я сохранил до сих пор.

Один был актером, истинной бездарностью. Ничего
выдающегося в нем не было, кроме действительного
умения. Он мог выдавать целые трели, выдувая воздух
через задний проход. Я удивлялся его способности и
попросил однажды повторить представление. Потом он
признался, что должен был приготовиться заранее, на-
евшись стручков фасоли и капусты.

Другой была молодая замужняя женщина, довольно
странная и истеричная. Я был одним из двух ее любов-
ников на время. Я бы не упомянул ее, если бы этот
период моей жизни не был временем, когда я действи-
тельно стал суеверным и поверил в нечто сверхъестест-
венное - в силу .

Моей миногамой была японская бронза около десяти
дюймов длиной, что-то среднее между ящерицей и дра-
коном. Она была дана мне знаменитым кинодиректором
в знак признательности и уважения с уверением, что она
является символом, приносящим удачу.

38

Я был скептиком. Она не принесла удачу ему. Она
не принесет и мне. Вскоре я должен был покинуть Гер-
манию. Жизнь в Голландии была трудна, особенно после
приезда моей семьи: мы жили в ледяной квартире, где
температура воздуха была ниже нуля. У нас не было
разрешения на работу. Ценная мебель, которую нам в
конце концов удалось вывезти, прибыла на открытой
машине и сильно пострадала от дождя. Деньги, выру-
ченные за мебель и мою библиотеку, не могли оставаться
долго. У Лоры был выкидыш и последующая депрессия.
К тому же молодая женщина, которую я упомянул выше,
начала причинять мне беспокойство.

Тогда я решил испытать богов. Я убежден, что ми-
ногама была носительницей несчастья. Я отдал ее той,
что чинила мне беспокойства, и, случайно или нет, бо-
гатый муж выгнал ее, плюс ко всему, она имела много
других неурядиц.

В то же время наше положение полностью изменилось.
Это произошло так, как будто заклятие было снято.

Эрнст Джонс, друг и биограф Фрейда, проделал ог-
ромную работу для преследуемых психоаналитиков ев-
реев. У него был запрос на обучившихся аналитиков в
Иоганнесбурге (Южная Африка). Я получил эту долж-
ность. Я не просил никаких гарантий. Я не только хотел
подальше убраться от отчаянной ситуации в Амстердаме,
но предвидел и более печальное будущее. Я сказал
друзьям: .

В то время они посчитали меня сумасшедшим, но
позже хвалили за мое предвидение.

Другое препятствие - 200 фунтов стерлингов гаран-
тии для эмиграции быстро и сверхъестественно исчезли.
Вскоре мы получили ссуду, которая покрыла как эти
расходы, так и стоимость путешествия.

Последним препятствием был языковой барьер. Кроме
латинского, греческого и французского, я учил в школе
немного английский. Я любил французский и достаточно
владел им, но я никогда не брался за английский. Сейчас
я должен был выучить его, и быстро. Я использовал
четырехстороннюю атаку: во время трехнедельного пу-

39

Трудно представить ту огромную разницу в судьбе,
которая существовала между нашей жизнью в Амстердаме
и годом позже, в Иоганнесбурге (Южная Африка).

В апреле 1933 года я пересек германо-датскую границу
со ста марками (25 долларов), спрятанными в зажигалке.
В Амстердаме я жил вместе с целым рядом эмигрантов
в доме, предоставленном еврейской общиной.

Мы жили довольно тесно. Атмосфера, конечно, была
подавленной. Многие оставили в Германии близких род-
ственников, Хотя депортация еще не была в полном
разгаре, мы ощущали сильную опасность. Как большин-